..Вас обоих вместе на цепь - то посадить!.. Тут видимое дело: человека надо скорей водой...ушата два вылить, а она его расспрашивает.. бобы с ним разводит!...
В том-то и весь ужас мой, что я всё понимаю! Это если хотите знать, то есть если с самого начала брать, то она просто-запросто п..
го количества башкирских земель, до неблагонадежности припущенников [Припущенниками называются те, которые за известную ежегодную или единовременную плату, по заключенному догов..
Иван Андреевич Крылов прошел суровую школу жизни, смог отразить свой опыт в прекрасных баснях* ставших неотъемлемой частью классической русской литературы. Потеряв отца и кормильца в девять лет, Крылов рано вступает в самостоятельную жизнь, служит писцом в канцелярии захолустной Твери, а переехав в Петербург, начинает писать пьесы, комические оперы, водевили и трагедии, издает журнал “Почта Духов”.
В своих произведениях Иван Андреевич резко критикует крепостное право и помещиков, рисует разложение нравов дворянского общества. Его пьесы не нравятся театральному начальству своим критическим содержанием, но автор не сдается. Ему близки идеи Радищева, с которым Крылов общался в литературном кружке; из-за критических статей, направленных против самых высоких властей, журнал, редактируемый Иваном Андреевичем, закрыт, но он начинает издавать другой, не менее острый — “Зритель”. В этом журнале он напечатал повесть “Каиб”, рассказывающую о некоем восточном царе, который ничего не предпринимал без согласия своих советников. Каиб миролюбив, для избежания споров он начинал свои речи в совете так: “Господа! Я хочу того-то; кто имеет на сие возражение, тот может свободно его объявить: в сию же минуту получит он пятьсот ударов воловьей жилой по пяткам, а после мы рассмотрим его голос (т. е. мнение)”. Таким удачным предисловием поддерживал он совершенное согласие между собою и советом. Совет Каиба живо напоминал современникам соратников Екатерины II, тупоголовые и подлые вельможи Каиба — Осмашид, Дурсам, Грабилей — сильно смахивали на русских вельмож, да и вся яркая и злая картина в его повести напоминала произвол, царящий в России.
В сатире “Похвальная речь в память моего дедушки”, под видом прославления некоего помещика, Крылов жестоко издевался над крепостничеством. “Речь эту произносил дворянин-крепостник: он в восторге от дарований “дедушки”,— например, по части охотничьих набегов на крестьянские поля. Он говорит: “Не думайте же... чтоб я выставлял его примером в одной охоте; нет, это было одно из последних его дарований; кроме сего, имел он тысячу других, приличных и необходимых нашему брату дворянину; он показал нам, как должно проживать в неделю благородному человеку то, что две тысячи подвластных ему простолюдинов вырабатывают в год; он знаменитые подавал примеры, как эти две тысячи человек можно пересечь в год раза два-три с пользою...”
Обстановка в России накалена вследствие Французской буржуазной революции. Дерзость молодого Крылова и его друзей не могла не привлечь внимание правительства. Журнал “Зритель” закрыт, но Крылов с товарищем начинает издавать “Санкт-Петербургский Меркурий”, еще более резкий и смелый, чем два предыдущих. Вскоре журнал закрывают, а Ивана Андреевича изгоняют из столицы как неугодного дворянскому правительству писателя. Он вынужден жить в провинции в роли секретаря-приживала. Сменяются цари, оживляется политическая жизнь.
Крылов возвращается в столицу. Теперь он меняет тактику. Его новым оружием становится басня, так как в условиях жесточайшей реакции говорить правду открыто невозможно. Он переходит на язык иносказаний и аллегорий. За несколько лет Крылов становится признанным баснописцем. В 1812 году он поступает на службу в Публичную библиотеку, где проработает 29 лет. Литературная деятельность Ивана Андреевича завершилась в 1836 году, в 1844 году он скончался.
Пушкин и Белинский высоко ценили басни Крылова. Александр Сергеевич называл его “истинно русским поэтом” с “лукавством ума, с насмешливостью и живописным способом выражаться”. Крылов — писатель-реалист. Он рисует в своих баснях всю Россию со Львом — царем во главе, Россию чиновников — взяточников и грабителей; помещиков — тунеядцев и угнетателей. В его баснях ярко показана и Россия крестьянская, трудовая, угнетенная. Басни Крылова — не общие нравоучения вневременного, внеисторического порядка, а острые сатиры, написанные на злобу дня.
В басне “Орел и Крот” Крылов рассказывает, о том, что царь птиц не захотел прислушиваться к скромному голосу Крота и за это поплатился.
Орел с Орлицею вдвоем...
И, выбравши ветвистый дуб, высокой.
Гнездо в его вершине стали вить.
Крот доложил:
Что этот дуб для их жилища не годится.
Но кстати ли Орлу принять совет из норки...
Но однажды, возвращаясь с богатой добычей к птенцам, Орел увидел:
Дуб его свалился,
И подавило им Орлицу и детей...
Баснописец требует от царя людей внимания к голосу народа, который лучше, чем присяжные царя, видит, в чем болезнь государства. О тунеядцах-дворянах, о тружениках-крестьянах говорит Крылов в басне “Собака и Лошадь”:
“Конечно,— Лошадь отвечала:
— твоя правдива речь;
Однако же, когда б я не пахала.
То нечего б тебе здесь было и стеречь...”
Для автора нет вопроса, кто лучше: дворяне и полицейские (Собака) или крестьяне, которые пашут землю.
В басне “Волк и Ягненок” первая же фраза объясняет суть:
У сильного всегда бессильный виноват.
И почти афоризмом заканчивается: “Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать”. Язык Крылова — это подлинно народный, реалистический русский язык. Он пользуется в своих баснях меткими образными выражениями, которые сделали его произведения незабываемыми, живым источником мудрости.
А вы, друзья, как ни садитесь.
Все ж в музыканты не годитесь.
Это наша классика, которую мы должны знать и гордиться.
Тем временем:
... Дютрейль давно решил, что заставит своего друга, как только прибудет пароход, вернуться в Европу, но долгое время боялся заговорить об этом. Дютрейлю казалось, что старик непременно откажется - предпочтет, как ученый, умереть на своем посту, тем более что в последние дни часто заговаривал о смерти. Однако, к удивлению Дютрейля, Бувери сам завел речь об отъезде, сказав, что, по-видимому, им придется расстаться, что как ни горько ему покидать начатое дело, но болезнь принуждает его уехать, чтобы умереть в родной Франции. В глубине души Дютрейль был почти оскорблен последним замечанием старика, который суеверное желание - быть на родине в минуту смерти - мог предпочесть высокому интересу научных изысканий; но, объяснив это болезненным состоянием Бувери, одобрил, конечно, решение друга и сказал все, что в таких случаях полагается: что лихорадка не так опасна, что она пройдет с переменой климата, что они еще много будут работать вместе и т. п. Дня через два Бувери еще более изумил своего друга. В тот день раскопки натолкнулись на новую богатую усыпальницу. Дютрейль был в восторге от такого открытия, не мог ни говорить, ни думать ни о чем другом. Но Бувери вечером позвал своего бывшего ученика к себе, в свою половину хижины, и просил подписать духовное завещание. - Я очень виноват, - сказал Бувери, - что не сделал этого раньше, но все было некогда. Всю жизнь я был занят только наукой, и о своих делах у меня не было времени подумать. Так как мне становится все хуже и, может быть, я не выберусь отсюда, надо мне оформить свою последнюю волю. Нас, европейцев, здесь только трое; но вас и Виктора довольно, чтобы засвидетельствовать завещание. Чтобы не волновать старика, Дютрейль согласился. Завещание было самое обыкновенное. Бувери назначал небольшие деньги, которыми располагал, своей племяннице, так как не был женат и других родственников у него не было. Маленькие суммы отказывал старик своей старой служанке, домовладельцу, в доме которого прожил 40 лет, и разным другим лицам...
