Decades passed. I no longer read Anderson, perhaps fearing I might have to surrender an admiration of youth...
Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе..
Как могла я защищаться? У меня были только мои беленькие, чудные, острые зубки, - они пригодны лишь для поцелуев. Как могла я защищаться? - это теперь я н..
«Чтоб музыкантом быть, так надобно уменье» (по баснями И.А.Крылова)
Басня является одним из наиболее древних литературных жанров. Героями басни могут быть и животные, и растения, и неодушевленные предметы, и люди. Самым известным русским баснописцем был Иван Андреевич Крылов. Его произведения, по мнению Н.В.Гоголя, — “подлинная книга народной мудрости”. В своих баснях Крылов высмеивает человеческие пороки и недостатки.
Так, в баснях “Квартет”, “Лебедь, Рак и Щука” великий баснописец безжалостно критикует глупость, отсутствие элементарных умений, профессионализма и согласия, без которых хороший результат невозможен.
К чему это может привести, прекрасно показано в басне “Квартет”. Однажды в лесу звери затеяли сыграть квартет. Они достали ноты, взялись за инструменты “и сели на лужок под липки пленять своим искусством свет. Ударили в смычки, дерут, а толку нет”. “Музыканты” принялись искать причину плохой игры и решили, что все из-за того, что они неправильно сидят. Несколько раз они менялись местами, усаживались “чинно в ряд”, но это не дало желаемого результата. Ведь дело не в том, как рассядутся артисты, а в умении владеть инструментом, исполнять на нем музыкальные произведения. Только профессионал-соловей, прилетевший на шум, открыл глаза горе-музыкантам: “Чтоб музыкантом быть, так надобно уменье и уши ваших понежней... А вы, друзья, как ни садитесь, все в музыканты не годитесь”.
В общем деле нужны не только профессионализм и умение, очень важно иметь согласие.
Отсутствие согласия может привести к весьма плачевному результату, описанному И.А.Крыловым в басне “Лебедь, Рак и Щука”. Животные собрались везти воз, но каждый тянул в свою сторону, поэтому он не сдвинулся с места.
Познакомившись с маленькими смешными историями баснописца, мы поняли, что для решения дела мало только желания собравшихся, необходимо еще единомыслие и мастерство.
Тем временем:
... Итак, я любил по всем правилам романтизма; любовь моя "не оставляла ничего желать", как говорят французы, - к довершению всего она была безнадежна и, следовательно, освещена тусклым байроническим колоритом. Безнадежна же была она потому, что я носил в себе всегда роковое сознание вечно холостой участи, что даже и во сне никогда не видал себя женатым. Чего бы лучше, кажется? я любил и, к величайшему удовольствию, любил безнадежно. Но тем не менее я страдал самой невыносимой хандрой, неопределенной хандрой русского человека, не "зензухтом" {2} немца, по крайней мере наполняющим его голову утешительными призраками, не сплином англичанина, от которого он хоть утопится в пинте пива, но безумной пеленой, русской хандрой, которой и скверно жить на свете, и: хочется жизни, света, широких, вольных, размашистых размеров, той хандрой, от которой русский человек ищет спасения только в цыганском таборе, {3} хандрой, создавшей московских цыган, пушкинского Онегина и песни Варламова. И вот в один из дней масленицы 184. года больной от хандры, больной от блинов, которые я поглощаю дюжинами, или, точнее сказать, поглощал, потому что это относится к совершенно мифическим временам, - я лежал на своем диване, скучая, как только можно скучать от мысли, что перед вами чуть ли еще не полдня, в которые вам ровно нечего делать...
