Накануне выезда онотправлял подводу с овсом и поваром ночевать в уездный город, лежащий напути в тридцати пяти верстах от дому...
После ужина па Уэскотт, как всегда, отправился в город, но ненадолго. - Я хочу только сбегать на почту и купить вечернюю газету, - виноватым тоном сказал он...
Они стреляли так часто. Нужно повернуть голову и посмотреть. Теперь это сделать удобнее, потому что еще тогда, когда я, очнувшись, видел травку и муравья, п..
Когда перенимать с умом, тогда не чудо
И пользу от того сыскать;
А без ума перенимать —
И боже сохрани как худо!
И.Крылов
Иван Андреевич Крылов— замечательный наш поэт-баснописец, давший басне новое рождение. По выражению Белинского, в баснях он вполне исчерпал и выразил целую сторону русского национального духа. В них, как в чистом полированном зеркале, отражается русский практический ум с его кажущейся неповоротливостью, но и с острыми зубами, которые больно кусаются.
Его басни написаны на злобу дня, поэтому были интересны современникам, но не утеряли, к сожалению, своей актуальности и сегодня. В басне “Мирская сходка” рассказывается о том, как Лев назначил Волка в овечьи старосты, то есть царь назначил губернатором “хищника”. Все, кого царь спросил о Волке, дали о нем самый лучший отзыв. Почему?
...все звери собраны;
Но против Волка нет ни слова,
И Волка велено в овчарню посадить.
Да что же Овцы говорили?
На сходке ведь они уж, верно, были? —
Вот то-то нет! Овец-то и забыли!..
Автор объясняет, что спрашивал царь таких же хищников, как и сам Волк, но только не Овец.
С этими же образами мы встречаемся еще раз в басне “Волки и Овцы”. Крылов ясно дает понять, что пока государство, сила, власть находятся в руках помещиков и чиновников, они сделают с крестьянами все, что хотят.
Так почему ж Волкам в Совете и не быть?
Хоть надобно Овец оборонить.
Но и Волков не вовсе ж притеснить...
Хоть говорят: Волкам и не спускают —
Что будь Овца ответчик иль истец,
А только Волки все-таки Овец
В леса таскают.
Дворянство любило заявлять о своих правах на власть, ссылаясь на подвиги и заслуги предков. Крылов ответил на эти претензии басней “Гуси”. Древнеримская легенда рассказывает: когда-то к стенам Рима подступило вражеское войско; ночью, когда в городе все спали, враги сделали попытку ворваться в город, но гуси, дремавшие на городской стене, подняли крик, разбудили римских воинов; Рим был спасен. И вот Гуси в басне Крылова гордо произносят: “Да наши предки Рим спасли!” Но автор заявляет, что заслуги предков (к тому же, быть может, и вымышленные) вовсе не дают потомкам никаких прав. Он говорит гусям-дворянам:
“Оставьте предков вы в покое:
Им по делам была и честь;
А вы, друзья, лишь годны на жаркое” д.
Баснь эту можно бы и боле пояснить —
Да чтоб гусей не раздразнить.
В самом деле, Крылову приходилось опасаться того, как бы не “раздразнить гусей”, то есть не навлечь на себя гнев царских правителей. Иногда ему казалось, что лучше не ссориться открыто с монархией, иногда он уступал ей. Его колебания отразились в некоторых баснях, написанных им под нажимом властей. Но гораздо больше у Крылова басен, в которых он, скрываясь за своими героями, остается самим собой.
В особенности много раз и довольно остро нападал Иван Андреевич на чиновников, на правителей страны. Например, Оракул в одноименной басне, несмотря на то, что он “что молвит, то соврет”, имеет силу и власть решать судьбу людей. Или вот — Осел, который “стал скотиной превеликой”, знатным вельможей, хотя он “глупостью в пословицу вошел”.
В басне “Мартышка и Очки” под видом обезьяны, не умеющей обращаться с очками, изображен “невежда познатней”, который гонит все полезное и, в частности, преследует науку. Наука делает человека более зорким и дальновидным — как очки; но мартышки, кривляющиеся у трона, могут разбить эти очки.
К несчастью, то ж бывает у людей:
Как ни полезна вещь,— цены не зная ей,
Невежда про нее свой толк все к худу клонит;
А ежели невежда познатней. Так он ее и гонит.
В басне “Мор зверей” Крылов показал, что знать и правительство, хищники, грабящие народ, все беды страны вымещают на нем же, на народе.
“О, други! — начал Лев,— по множеству грехов
Подпали мы под сильный гнев богов;
Так тот из нас, кто всех виновен боле,
Пускай по доброй воле
Отдаст себя на жертву им!
Быть может, что богам мы этим угодим...” Приговорили —
И на костер Вола взвалили.
И в людях так же говорят:
Кто посмирней, так тот и виноват.
Но Крылов в своих произведениях нападает не только на царскую власть и правительство вообще — во многих своих баснях он изображает конкретные события своего времени и конкретных людей. Так, в баснях “Квартет” и “Лебедь, Рак и Щука” автор осмеял Государственный совет и его руководителей за их неспособность к полезным политическим действиям.
друзья, как ни садитесь.
Все в музыканты не годитесь”.
Среди достоинств басен Крылова хочется отметить краткость и образность языка; он умел создать целую картину или охарактеризовать своего героя несколькими словами:
Да Лебедь рвется в облака,
Рак пятится назад, а Щука тянет в воду.
Кто виноват из них, кто прав,— судить не нам;
Да только воз и ныне там.
В наше время, когда Крылов изучается в школе и очень популярен, сбылось пророчество Белинского: “В его духе отразилась сторона духа целого народа; в его жизни выразилась сторона жизни миллионов”.
Тем временем:
...С ним бывали разные казусы предивные, только послушайте. Когда новичок покупает оружие или лошадь у его приятеля узденя, он только исподтишка улыбается. О горцах он вот как отзывается: "Хороший народ, только уж такие азиаты! Чеченцы, правда, дрянь, зато уж кабардинцы просто молодцы; ну есть и между шапсугами народ изрядный, только все с кабардинцами им не равняться, ни одеться так не сумеют, ни верхом проехать... хотя и чисто живут, очень чисто!" Надо иметь предубеждение кавказца, чтобы отыскать что-нибудь чистое в черкесской сакле. Опыт долгих походов не научил его изобретательности, свойственной вообще армейским офицерам; он франтит своей беспечностью и привычкой переносить неудобства военной жизни, он возит с собой только чайник, и редко на его бивачном огне варятся щи. Он равно в жар и в холод носит под сюртуком ахалук на вате и на голове баранью шапку; у него сильное предубежденье против шинели в пользу бурки; бурка его тога, он в нее драпируется; дождь льет за воротник, ветер ее раздувает - ничего! бурка, прославленная Пушкиным, Марлинским и портретом Ермолова, не сходит с его плеча, он спит на ней и покрывает ею лошадь; он пускается на разные хитрости и пронырства, чтобы достать настоящую андийскую бурку, особенно белую с черной каймой внизу, и тогда уже смотрит на других с некоторым презрением. По его словам, его лошадь скачет удивительно - вдаль! поэтому-то он с вами не захочет скакаться только на пятнадцать верст. Хотя ему порой служба очень тяжела, но он поставил себе за правило хвалить кавказскую жизнь; он говорит кому угодно, что на Кавказе служба очень приятна. Но годы бегут, кавказцу уже сорок лет, ему хочется домой, и если он не ранен, то поступает иногда таким образом: во время перестрелки кладет голову за камень, а ноги выставляет на пенсион; это выражение там освящено обычаем. Благодетельная пуля попадает в ногу, и он счастлив. Отставка с пенсионом выходит, он покупает тележку, запрягает в нее пару верховых кляч и помаленьку пробирается на родину, однако останавливается всегда на почтовых станциях, чтоб поболтать с проезжающими...
