... На ковре перед пылающим камином
растянулась собака герцога, огромный сенбернар, и дремлет в сладкой истоме.
Невысоко на лестнице сидит шут герцога Экко и, подражая господину,
распоряжается, но все забавно путает.

Петруччио. Если ты будешь двигаться так быстро, Марио, то ты скоро
станешь своим собственным дедушкой. Живей! Живей!
Марио. Помилуйте, синьор Петруччио, лучшая лошадь герцога не бегает
так быстро, как я.
Один из слуг. Когда ее кусают мухи.
Другой слуга. Или подгоняет бич.
Петруччио. Живей! Живей!
Лоренцо. Сюда, сюда поставьте. Разве вы не видите, как темен этот
угол? Ничего темного, синьор Петруччио, ничего темного.
Господин (Даме). Нас лишили последнего приюта, но это не значит, что
в другом месте я не поцелую вас.
Дама. В темноте меня очень трудно найти.
Господин. В темноте я шире расставлю руки и обниму всю ночь.
Второй господин. У вас будет богатый улов, синьор Сильвио.
Экко (кричит). Марио, Карло, Пьетро, скорее свечу к самому носу этого
синьора: он умирает от страха в темноте.
Франческа (герцогу, влюбленно). Мой дорогой, мой любимый, мой
божественный. Мне так нравится ваш новый костюм. В нем вы как солнечный
луч, когда он пронизывает высокие окна нашего собора, и я молитвенно
созерцаю вашу божественную красоту.

Лоренцо. Ты нежный цветок, Франческа. Ты нежный цветок, и солнце
дерзко, когда целует тебя. (Почтительно и нежно целует руку и вдруг с
поддельным ужасом говорит управляющему.) А башня? Синьор Петруччио, а
башня? Я прикажу посадить тебя на кол, как некрещеного турка, если ты забыл
осветить ее.
Петруччио. Она освещена.
Лоренцо. Освещена! Как смеете вы так выражаться, синьор? Она должна
гореть, сверкать, она должна подниматься к черному небу, как один огромный
пламенный язык!
Экко...